КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Российский актер. С 1900 г. в МХТ. Роли: Тузенбах ("Три сестры"), Трофимов ("Вишневый сад"), Барон ("На дне"), Гамлет ("Гамлет"), Чацкий ("Горе от ума"), Иван Карамазов ("Братья Карамазовы"), Вершинин ("Бронепоезд 14-69") и др.

Василий Иванович Шверубович (Качалов) родился в городе Вильно 30 января (11 февраля) 1875 года в семье священника отца Иоанна.

Увлечение театром у Василия началось в детстве, с подражания заезжим гастролерам (особенно ему запомнился Мамонт-Дальский). В гимназии Шверубович - участник всех спектаклей. Подколесин, Ноздрев, Хлестаков. . . Ученик шестого класса сыграл эти роли за один год. На торжественном концерте в гимназии он так проникновенно читал "Илиаду" Гомера, что ему аплодировал весь зал. Монологи Гамлета, Отелло, Уриэля Акосты были в его репертуаре на переменах между уроками. Молодой актер П. Н. Орленев, послушав его декламацию, благословил Василия: "Вы просите у меня совета, поступить ли вам в драматическую школу. Да вы сам - школа! Вы учиться никуда не ходите. Вас только испортят. Поступайте прямо на сцену - страдайте и работайте".

Осенью 1893 года Шверубович стал студентом юридического факультета Петербургского университета. Он также поступил в театральный кружок Сидорова. Успешно сыграв роль Валера в мольеровском "Скупом", Шверубович перешел в любительский кружок прославленного актера В. Н. Давыдова.

Роль старого актера Несчастливцева принесла ему настоящий успех. Случилось это в ноябре 1895 года, когда в зале Благородного собрания в Петербурге прошел спектакль "Лес". Первая в жизни рецензия! И написал ее Н. Н. Гарин-Михайловский. "Нельзя не признать большого таланта в таком исполнителе, как Шверубович, игравшем Геннадия Несчастливцева".

Проучившись четыре года в университете, Василий не стал сдавать государственных экзаменов. В 1896 году студент-любитель Шверубович становится актером Качаловым. При поступлении в Суворинский театр он не знал, как подписаться. И тут его взгляд случайно упал на траурное объявление в "Новом времени": "В бозе почил Василий Иванович Качалов". Шверубович решительно подписался: "Василий Качалов".

В суворинской группе Качалов играл третьестепенных, неприметных персонажей без имени и лица. Иногда звали выступить в чужих театриках и кружках. Соглашался он на любые роли, лишь бы играть и играть.

И было другое. Винные возлияния. Случайные увлечения. . . Беззаботная актерская братия увлекала на трактирные кутежи и утехи. Но Шверубович сумел вовремя остановиться.

Летом он гастролировал по городам России в труппе артиста В. П. Далматова, затем подписал контракт с казанским антрепренером М. М. Бородаем.

Труппа Бородая часть сезона проводила в Саратове. За два с половиной года Качалов переиграл свыше двухсот пятидесяти ролей! В свой бенефис он исполнил роль Шаховского в пьесе "Царь Федор". Саратовская газета писала: "Приятный, звучный голос, отличные, сдержанные манеры, умение преображаться в различных ролях от ворчливых стариков до бурливых молодцов и чванных джентльменов, естественная горячность в драматических местах - это Качалов. . . "

В Казани он познакомился со своей будущей женой.

Фото — «КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ»

Нина Николаевна Литовцева вместе с ним играла в Казанском театре. Молодые мечтают опять работать в одном театре. Однако судьба пока разъединяет их.

27 февраля 1900 года Качалов приехал в Москву, чтобы стать артистом Художественно-Общедоступного театра. Для знакомства, или, как выразился режиссер Немирович-Данченко, чтобы "нащупать, что он может", Качалову следовало показаться в двух картинах "Смерти Грозного": сначала в роли Бориса Годунова, потом царя Грозного. Актер безнадежно провалился в обеих ролях. За кулисы к нему пришел К. С. Станиславский. Отметив "богатые данные", он тут же оговорился: "Вам предстоит ужасная работа над самим собой. Я даже не знаю, сумею ли объяснить вам, какая именно". Вскоре Качалова перестали вызывать на репетиции. Но он с завидным упрямством приходил в театр.

Роль царя Берендея в "Снегурочке" готовил Станиславский и еще два актера. Ни у кого из них образ не получался. Станиславский вдруг обратился к отверженному актеру: "Почитайте дома Берендея. . . Завтра мы вас посмотрим. . . "

На следующий день Качалов с таким вдохновением сыграл царя Берендея, что Станиславский обнял актера. "Нечего больше искать! У нас есть Берендей! - взволнованно заговорил он. - Это - чудо! Вы - наш! Вы все поняли. Поняли самое главное, самую суть нашего театра. Это поразительно! Я так рад!"

После триумфального дебюта 26 сентября 1900 года в спектакле "Снегурочка" Качалову доверили большую роль Рубека в пьесе Ибсена "Когда мы, мертвые, пробуждаемся". Пройдет совсем немного времени, и Немирович-Данченко будет рекомендовать молодого актера на роль Тузенбаха в "Трех сестрах". В другой пьесе Чехова "Вишневый сад" Качалов предстанет в образе Пети Трофимова. "Отказав им [Тузенбаху и Трофимову] в импозантности, он наполнил их своим собственным оптимизмом, мягким юмором и душевной ясностью, - пишет биограф В. Я. Виленкин. - Они волновали зрителя значительностью своего внутреннего мира, в котором переплетались и тоска, и тревога, и невозможность примириться с окружающим, и жажда счастья, и одиночество и предчувствие надвигающихся бурь". Чехов писал 5 ноября 1902 года из Москвы: "Отсутствие Мейерхольда незаметно; в "Трех сестрах" он заменен Качаловым, который играет чудесно. . . "

Одновременно произошла первая встреча Качалова с Горьким: он сыграл в пьесе "На дне". Актер воплотил в образе Барона "одну из самых катастрофических кривых человеческого падения". Горький после премьеры спектакля говорил по поводу Барона: "Я и не подозревал, что написал такую чудную роль. Качалов ее выдвинул и развил и объяснил великолепно".

Крупным событием в жизни театра был шекспировский спектакль "Юлий Цезарь". Через месяц после премьеры Немирович-Данченко написал Чехову: "От Цезаря все чурались, а я говорил, что это самая эффектная роль, и чуть не силой заставил Качалова прославиться". По мнению критиков, актеру удалось достигнуть великолепного сочетания "мрамора и бронзы". Пресыщенный властью честолюбец, счастливый баловень судьбы, обладающий острым умом и железной волей, Цезарь одновременно восхищал и отвращал своим сложным внутренним миром.

В 1903 году Качалов подружился с профессиональным революционером-большевиком - Николаем Бауманом, который, тайно вернувшись в Россию, несколько месяцев скрывался от полиции в квартире Василия Ивановича.

Фото — «КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ»

В декабре 1906 года Качалов сыграл на премьере "Бранда" Ибсена. Успех был грандиозным. Затем были роли адвоката Нуллюса в "Анатэме" Л. Андреева и Ивана Карамазова. Качалов говорил: "Я любил в Иване Карамазове его бунт против Бога, навязанного человеку, как камень на шею, его страстную веру в силу разума, дерзновенно разрушающего все преграды на пути к познанию. И эта идея освещала для меня каким-то особенным светом каждое, пусть и страшное переживание Ивана". За такое исполнение роли, писал один из критиков после спектакля "Братья Карамазовы", "некогда венчали золотыми венками".

В 1909 году состоялся спектакль "У врат царства" по пьесе Кнута Гамсуна. Критики писали о качаловском герое Иваре Карено, что это "едва ли не самый совершенный из всех образов, созданных артистом" и что он "предстал прямо в ослепительном блеске". "Бунт Карено - это подлинно человеческий, благородный бунт", - говорил актер.

Вызвала общественную бурю и следующая роль Качалова. Однако на этот раз горячо обсуждалась "вина" артиста", дерзнувшего разрушить традиционную трактовку Глумова - героя комедии Островского "На всякого мудреца довольно простоты". Московские студенты даже обратились к Василию Ивановичу с письмом, в котором говорилось, что они привыкли видеть в нем путеводную звезду: "Качалов - Бранд, Качалов - Карено, Качалов - Тузенбах смутил нас, внес разлад в нашу душу, дав нам Качалова - Глумова. Зачем Вы заставляете нас сочувствовать Глумову против нашего желания, против нашей совести?"

Русская сцена еще не знала такого сатирического Глумова. ". . . Я поставил задачу, - писал Качалов, - показать, что Глумов не только умен, но и очень талантлив, что в нем живет нечто от сатирического Пушкина и эпиграммиста. И потом Глумов из тех натур, для которых жизнь - увлекательная игра. Эта игра сильнее тешит его, чем правит им злоба на людей или забота о карьере. В основе Глумова лежит чуткий наблюдатель, улавливающий все смешное в окружающих людях".

Тридцать пять разных ролей сыграл Качалов на сцене Художественного театра, прежде чем предстал в образе Гамлета. Постановка была задумана в театре в 1908 году, а премьеру удалось показать только через четыре года.

Известный английский режиссер Гордон Крэг, приглашенный в 1911 году для совместной работы, объяснит неудачу своего символистского замысла прежде всего тем, что Качалов ему не подчинился и захотел создать в Гамлете образ "живого человека". Василий Иванович говорил Н. Эфросу: "Меня больше всего волнует мировая скорбь Гамлета, которую дало ему презрение к жизни за ее несовершенство, скудость, бессмыслицу, зло. <. . . > Трагедия Гамлета - проклятие от двойного сознания: несовершенства жизни и невозможности обратить ее в совершенство".

Критики сходились во мнении, что Качалов нарисовал совершенно новый портрет принца датского, сведя его с привычного пьедестала, на котором он стоял сотни лет.

В "Бранде" и "Гамлете" Качалов был неудовлетворен собой, считая, что ему не удалось достигнуть предельной простоты и искренности. В "Горе от ума" он больше всего мучился тем, что искренность его Чацкого еще не охватывала "героической" сущности грибоедовского образа.

Фото — «КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ»

И в первой постановке 1906 года и при возобновлении спектакля в 1914-м Качалова хвалили прежде всего за его чуткость к эпохе, чувство стиля, блестящее владение стихом. Много писали о его мягком обаянии. А для него, как он сам говорил, "Чацкий был прежде всего дорог как борец, как рыцарь свободного духа и герой общественности".

В 1919 году начинаются скитания "художественников" по южным городам, затем смерч войны уносит дальше и дальше - за пределы родины. Труппа из 36 человек была радушно принята в Болгарии. Уже первые концерты с участием Качалова прошли с огромным успехом.

1921-й год встретили в Праге. На премьере "Гамлета", состоявшейся в старинном замке возле Праги, среди многих почетных гостей присутствовал немецкий актер Сандро Моисеи. С того дня между ним и Качаловым завязалась близкая дружба. Переводивший их творческие споры, сын Качалова - Вадим Шверубович вспоминал: "Одной из мыслей, которую я мучительно уяснял себе и переводил каждому из них, оказалась общая обоим и одновременно высказанная: "Самую большую радость (ликование) актеру дает абсолютно искреннее горе, отчаяние, не сыгранное, а ощущаемое им на сцене, - радость именно в самый момент самого сильного горя". У них обоих были слезы на глазах, когда выяснилось, что это у них - общее.

В Берлине Качалов часто выступал с концертной программой, впервые начал читать "Скифы" и "Двенадцать" А. Блока.

В сентябре 1922 года после короткого отпуска Качалов вновь выехал на гастроли. Прощаясь с родной землей, он ощутил неизбывную тоску. "Скучаю без Москвы, - писал Василий Иванович своим близким. - Скучаю самым настоящим образом. Утешаюсь работой, мечтой о роли царя Федора. . . "

Вновь Берлин, Прага, Загреб. В местном театре состоялась премьера спектакля "Царь Федор" с новыми исполнителями - Станиславским в роли боярина Шуйского и Качаловым в роли царя Федора. По общему мнению, новый исполнитель царя играл "хорошо, очень, очень хорошо".

Этим же спектаклем театр открыл зимний сезон в Париже. Город очаровал Качалова своей поэтичностью.

"Царем Федором" начались гастроли и в Америке. В первый же вечер Качалова встретили аплодисментами и проводили цветами. Не меньший успех имел он и в спектакле "На дне" в роли Барона. Работать приходилось много и напряженно. Иной раз в спектакле "Три сестры" Качалов, сыграв Тузенбаха, перегримировывался в Вершинина. Иногда из вечера в вечер, в продолжение недели, играл трудную роль Анатэмы.

Весной театр отправился в глубь страны - Чикаго, Филадельфию, Бостон. Гастроли и тут проходили с шумным успехом. Наибольшие лавры доставались Качалову, которого американская пресса признала величайшим артистом мира.

Летом 1923 года Художественный театр на два месяца прервал гастроли. Труппа вернулась в Европу для отдыха. Качалов с семьей поселился в тиши немецкой деревни в горах Гарца, у подножья Броккена. Сына своего, Вадима, он просто обожал. Отношения между ними были дружескими. Вадим всегда звал отца "Вася". С женой Ниной Николаевной Качалов прожил сорок восемь лет. Вместе с ней пережил трагедию ее ухода со сцены в связи с внезапно обрушившимся на нее несчастьем - хронической хромотой, а потом помог начать новую жизнь в театре, уже в качестве режиссера.

Фото — «КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ»

Осенью гастроли возобновились. В Париже Качалов играл почти во всех спектаклях. Он сообщал: "За Ивана Карамазова я слышал от французов и от русских такие похвалы, каких, пожалуй, раньше не слышал, даже как-то неловко рассказывать".

В Америке зрители увидели качаловского Штокмана. Герой ибсеновской пьесы как будто родился вновь и начал жить по-другому. Штокман у Качалова - герой мужественный, умудренный жизненным опытом.

В августе 1924 года Художественный театр вернулся в Москву.

Ракитин в пьесе И. Тургенева "Месяц в деревне", Каренин в "Живом трупе" Л. Толстого, Гамлет Шекспира, Дон Гуан в "Каменном госте" А. Пушкина - вот далеко не полный перечень ролей, исполненных Качаловым в последующее время. Каждая из них вплетала новые лавры в венок, венчавший прославленного артиста. Как отмечает биограф В. Я. Виленкин, ему были даны "и статность фигуры, и пластичность жеста, и лишенная всякой слащавости мужественная, одухотворенная красота, и этот прославленный во всех возможных сравнениях голос, пленительный и завораживающий, поражающий своим диапазоном и неисчерпаемым разнообразием красок". Станиславский писал Качалову: "Счастливец! Вам дано высшее, что природа способна дать артисту: сценическое обаяние. Оно проявляется и в Вашем таланте, и в уме, и во всей Вашей личности. С этим волшебным даром Вы побеждаете людей всего мира, и в том числе меня. . . "

Качалов был прост в общении с людьми. В его доме бывал поэт Сергей Есенин, который сразу же подружился не только с хозяином, но и с его собакой. Красавец доберман Джим сразу же проникся симпатией к поэту, а тот написал знаменитое стихотворение "Собаке Качалова".

Василия Ивановича отличали доброта, деликатность, нежелание и неумение огорчать людей. По театру ходили анекдоты о том, как он при встрече хвалил актеров даже в тех ролях, которых они никогда не играли. В то же время Качалов был нетерпим ко всякому проявлению пошлости. Его возмущала неоправданная жестокость, несправедливость, грубость.

Свое пятидесятилетие в сезон 1925 года Качалов отметил созданием яркого образа царя Николая в пьесе "Николай Первый и декабристы" А. Кугеля. Спектакль был отлично поставлен режиссером Литовцевой под руководством Станиславского.

12 января 1928 года Василий Иванович Качалов получил звание народного артиста республики. Празднование этого события состоялось в антракте спектакля "Бронепоезд № 14-69" Вс. Иванова. Качалов играл роль сибиряка-крестьянина, партизана гражданской войны Вершинина. Многие изумлялись дерзновенной решимости артиста играть "мужика". "Ведь он привык играть Гамлета и его потомков", - сострил кто-то. И вдруг мужественный сибирский партизан. Но актер вновь одержал победу. Всеволод Иванов писал: "Качалов с поразительной силой сумел понять и развить весь подтекст "Бронепоезда". . . Забыв о том, кто написал эту пьесу, я был захвачен монументальностью фигуры Вершинина".

На протяжении многих лет Гаева в "Вишневом саду" играл Станиславский. В октябре 1932 года его в этой роли заменил Качалов. Легкими штрихами актер подчеркивал неумение Гаева хоть на чем-либо сосредоточиться, его бездумность, безответственность в любом серьезном вопросе.

Фото — «КАЧАЛОВ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ»

11 октября 1935 года состоялась премьера пьесы М. Горького "Враги". Захар Бардин - последняя большая роль Качалова в Художественном театре. Сыгранная позже роль Якова Бардина не была столь значительной, а Чацкий в "Горе от ума" (постановка 1938 года) не новинка в качаловском репертуаре: в молодости он уже играл этого героя бессмертной комедии.

Радио, грамзапись, магнитофонная запись, непосредственное чтение стихотворных и прозаических произведений с эстрады были его второй стихией после театра. Концертный репертуар его огромен. Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Некрасов, Тютчев, Чехов. . . Шекспир, Сервантес, Гете, Байрон, Шиллер. . . Горький, Блок, Маяковский, Есенин, Симонов. . .

"Илиаду" Гомера Качалов читал по-гречески, а речь Цицерона и отрывки из сочинений Горация - на латинском языке.

Величественный гоголевский образ "Тройки" из "Мертвых душ" и чеховская лирика в рассказе "Студент" в исполнении Качалова раскрывались во всей своей поэтической глубине.

На концертной эстраде Качалов воссоздал классические образы "Манфреда" Байрона и "Эгмонта" Гете. Чтение "Эгмонта" сопровождалось симфоническим оркестром. Волнующий монолог героя трагедии Гете и великолепная музыка Бетховена сливались в гармоническом дуэте.

В кругу друзей Качалов рассказывал различные смешные истории, анекдотические случаи из жизни. Особенно доставалось Немировичу-Данченко, который часто попадал в забавные ситуации.

Во время войны Качалов часто выступал на радио, выезжал с концертами на фронт. Медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" заслуженно украсила грудь патриота.

Накануне семидесятилетия Василий Иванович заболел и почти насильно был увезен в больницу для лечения: грипп дал осложнения на почки. Болезнь грозила роковым исходом.

Весной Качалов вернулся к искусству, без которого не мог жить. Даже участвовал в большом радиоспектакле по роману Сервантеса "Дон Кихот". Образ рыцаря из Ламанча в исполнении Качалова был проникновенно глубоким, волнующим своей искренностью и правдивостью.

Снова часто читал перед микрофоном и на концертах. Записывал чеховские рассказы и цикл стихов Лермонтова. Выступал на своих творческих вечерах.

А сколько еще начал новых работ! Притом крупных, таких, как радиокомпозиция "Герой нашего времени" М. Ю. Лермонтова и рассказ "Холстомер" Л. Н. Толстого.

И были события, всегда печальные для артиста: прощание с любимыми ролями. Настали дни, когда Василий Иванович в последний раз сыграл роль "от автора" в спектакле "Воскресение" и Барона в "На дне".

Он очень любил природу. Летом отдыхал на даче на Николиной горе под Звенигородом. В дни молодости мог с женой долгими часами просиживать на берегу озера в Швейцарии и предпочесть наслаждение природой осмотру каких-нибудь местных достопримечательностей.

Незадолго до смерти Качалов сказал жене и сыну: "Любопытства нет, но и страха нет тоже".

Умер он внезапно - от кровоизлияния в легких - утром 30 сентября 1948 года.